Ансамбль Пои-Калон. Город Бухара. Архивное фото

Между Кораном и Авестой: как искусство Саманидов изменило исламскую культуру

2360
(обновлено 18:42 30.09.2020)
Выдающееся культурное наследие саманидского периода - результат синтеза мусульманских традиций и доисламских обычаев Центральной Азии. Синтеза противоречивого, а потому вдвойне удивительного

ДУШАНБЕ, 30 сен — Sputnik, Мунавар Мамадназаров. Правление таджикской династии Саманидов в Центральной Азии – одна из самых ярких страниц истории региона. После того как легендарный царь Исмаил Самани освободил свои земли от владычества Арабского Халифата, на территориях нынешних Таджикистана, Узбекистана и Афганистана начался расцвет экономической, духовной и художественной жизни.

Эта эпоха породила замечательных мыслителей, поэтов, среди которых блистают имена Авиценны, Фирдоуси и Рудаки. Именно в этот период складывается классический литературный персидский язык, а художники осваивают тончайшее искусство миниатюры. 

И это же время на фоне блистательного культурного подъема происходит формирование таджиков как самостоятельного этноса. В исторических регионах Хорасана в Мавераннахра широкое распространение получает персидский язык – предшественник таджикского – фарси – дари, заместивший восточноиранские языки. 

Культура региона получила настолько мощный творческий импульс, что даже смена династий в XI в, не смогла остановить ее развитие, продолжавшиеся еще на два столетия, вплоть до монгольского нашествия. 

И сегодня культурное наследие Саманидов особо явственно можно наблюдать на примере классической литературы и архитектуры, о которой мы и поговорим.

Халифат открывает новый мир

К IX веку в мусульманском мире сформировался стиль, который иногда называют "общехалифатским", и в нем уже не так легко разглядеть арабские, восточноиранские, египетские, сирийские и римско-византийские элементы – благо Халифат был открыт для самых различных видов искусства, если их хоть как-то можно было сочетать с кораническим учением.

Хотя под влиянием исламских концепций художественные мотивы персидской культуры постепенно сменяются геометрически­ми и растительными орнаментами, изобразительное искусство не исчезло со­всем. Стилизованные изображения птиц, животных и людей, органично вплетенные в орнаментальную вязь, со временем все больше растворяясь в ней, становясь лишь символическими знаками.

Что касается персидского влияния, то известный французский исследователь Жан-Поль Ру отмечает: "если архитектура ислама и зародилась под сиро-византийским влиянием, она не имела сильных традиций, оставалась податливой и претерпела глубокую трансформацию в результате влияния иранцев".

Исфахан ночью, архивное фото
© Sputnik Гарсия Рубен
Исфахан ночью, архивное фото

А вот современный таджикский философ Акбар Турсон отмечает, что длительный культурный диалог арабских и персоязычных народов VIII–IX вв. завершился грандиозным духовно-историческим компромиссом: Аджам (исторические территории Центральной Азии) был исламизирован, а Ислам аджамизирован!  

При новой, таджикской династии слияние древних традиций региона с новой исламской идеологией привело к созданию самобытного стиля, названного "саманидским".

Великий щит таджикских гор: как в древности охранялся путь из Памира в Китай

Архитектурные сооружения этого периода – это гармония функционального и декоративного, в англоязычной литературе характеризуемая фразой the simple and noble, "простой и благородный".

Казалось бы, новая эстетика, новый язык искусства и архитектуры возникли внезапно и были мало связаны с художественным языком предшествующей эпохи. В действительности века предыдущего творчества в сочетании с импульсами новой исламской духовности подготовили блестящий расцвет зодчества.  

Деликатные люди больших городов

Фундаментом саманидского стиля стала архитектурная школа V-VIII веков. Ее иногда называют героической из-за приверженности к романтике общеиранского эпоса, дух которого Саманиды пытались возродить. Правда, и от исламских традиций новая династия отказываться не собиралась.

Внедрение веры Пророка происходило постепенно, и к моменту становления Саманидов в IX веке мусульманские обычаи стали неотъемлемой частью культурной и общественной жизни региона.

Центральная Азия вошла в состав Халифата как равноправный член исламского мира – разнообразного по своему этническому составу, но сцементированного новой религиозной идеологией. И многие доисламские святыни стали приспосабливаться для нужд ислама.

Так, по сообщению таджикского автора X века Мухаммада Наршахи, в Бухаре арабы использовали как мечети два храма, посвященных восточноиранским божествам, и одну христианскую церковь. К примеру, датируемая XI–XII вв. бухарская мечеть Магоки Аттори, по определению летописца, "одна из самых замечательных в Бухаре", прежде являлась языческим храмом.

Археологические изыскания и письменные источники достаточно точно позволяют представить облик городов Центральной Азии саманидского времени. Обычно город состоял из трех частей: распо­ложенной на возвышенности цитадели с дворцом – кухандиза, собственно города, обнесенного стеной, – шахристана, и пригорода – рабада, где располагались караван-сараи, бани и шумный колоритный базар.

Дворец в Хульбуке - Таджикистан
Из личного архива Мунавара Мамадназарова
Дворец в Хульбуке - Таджикистан

Позже по мере разрастания города рабад тоже стал обноситься крепостной стеной, становясь средоточием городской жизни. Сюда переносились общественные центры, застроенные монументальными общественными и культовыми сооружениями. Развитие города напоминало живой организм, который трансформировался по мере развития, растекался пестрым ковром по окрестной местности. Особого расцвета достигают Бухара и Самарканд, а также города Мерв, Нишапур, Балх, Хулбук и Худжанд.

О том, как выглядели средневековые города, лучше всего спросить у арабских и персидских ученых и писателей.

Арабский путешественник Ибн Хаукаль в X в. пишет о том, что с высоты цитадели Самарканда открывается "прекраснейший из видов, который когда-либо видел взор человека и которым он когда-либо восхищался. Что за вид, сколько на это потрачено средств и как зрелище это пленяет сердца всех людей!"

Он же упоминал о наличии в Самарканде технического новшества, доступного лишь очень богатым городам, – водопровода со свинцовыми трубами.

Другой крупный центр владений Саманидов, город Балх, в описании средневековых авторов представляется как хорошо укрепленное и процветающее селение.

Так, Аль Мукадаси (X век) называет его раем Хорасана и пишет, что "жители его – люди деликатные, дома их обширны, рынки хороши; плоды его удивительны, жизненные блага дешевые, вода легкая. В нем предметы торговли, дающие прибыль, и много богатства; в иранской области нет мечети, подобной его пятничной мечети, и нет на востоке города, подобного ему".

Минарет как указатель

С внедрением ислама мечети становятся сердцем любого города, сосредоточением его духовной и культурной жизни, что неудивительно – зодчие специально стремились декором и озеленением создать пространство, располагающее к созерцательности и размышлению.

Идея эта не нова и связана с представлением древних иранцев о рае как о благоухающем огражденном саде paradaeza (вспомните английское слово paradise), так блестяще воплощенном в садово-парковом искусстве Востока, а позже – Запада.

Край поэтов, мечетей и роз: следы персидской культуры от Каспия до Памира

Археологические раскопки указывают на то, что при Саманидах в Самарканде на руинах доисламского храма была возведена квадратная многоколонная мечеть арабского типа с деревянными, поддерживающими перекрытие колоннами.

"Во времена неверных это было их храмом и местом поклонения. В халифство эмира правоверных Османа был завоеван Самарканд, тех идолов разбили и перевернули вниз головой, а капище обратили в пятничную мечеть", – пишет географ Ибн Хаукаль.

Мечеть Деггарон в Хазара близ Бухары
Из личного архива Мунавара Мамадназарова
Мечеть Деггарон в Хазара близ Бухары

Образцом приспособления старых доисламских зданий к нуждам новой веры может служить мечеть Деггарон близ Бухары, датируемая IX–X вв. Это, вероятно, единственный сохранившийся образец четырехколонного зала с пятикупольной конструкцией перекрытия. Древнейшие мечети на территории Таджикистана обнаружены археологами на городище Бунджикат – столице средневековой Уструшаны на севере страны, и на юге в Хульбуке.

А непременные атрибуты крупных мечетей – минареты – были не только религиозным символом, но и выполняли исключительно важную утилитарную функцию, являясь главными ориентирами в сложной и запутанной структуре восточного города. Классический центральноазиатский минарет X-XII веков опирался на квадратное основание, выше он переходил в восьмигранник, а основной ствол имел форму цилиндра. Его вершину венчал миниатюрный фонарь с куполом.

Минарет Калон в Бухаре
Из личного архива Мунавара Мамадназарова
Минарет Калон в Бухаре

Примечательна удивительная долговечность строений тех времен, о которой, вероятно, не догадывались сами древние архитекторы. Так, на территории современного Таджикистана в верховьях Зерафшана в селениях Варз, Фатмев и Рарз сохранились три минарета X века, возведенные из, казалось бы, не слишком прочных сырцовых кирпичей.

"Отели" Шелкового пути

Время правления Саманидов иногда называют эпохой "таджикско-персидского Ренессанса". В Мавераннахре и Хорасане возникают первые учебных за­ведения – медресе, и происходит это намного раньше, чем в центральных областях Халифата. Русский востоко­вед Василий Бартольд считает, что первые медресе возникли в Балхе, по обе стороны от Амуда­рьи, а швейцарский ученый Адам Мец называет город Нишапур родиной первых учебных заведений подобного типа.

Известно, что при Саманидах в Самарканде существова­ло 17 медресе, принадлежавших мутазилитам, керамийцам и исмаилитам, в которых помимо религиозных дисциплин преподавали светские науки. Что любопытно, планировочная схема медресе в виде просторного двора, с четырьмя айванами на главных осях, с кельями-худжрами по периметру, возможно, происходит от планировки буддийских храмово-монастырских комплексов, подобных Аджина-тепа на юге Таджикистана. 

Миграции и смешению культур, характерных для периода VII–X веков, способствовало не только развитие образования и множество религиозных школ внутри ислама, но и обширная торговля между странами, входящими в Халифат.

Тысячи верениц верблюдов и купцов, мерно шедших по пыльным дорогам огромной исламской империи, нуждались в крове, отдыхе и защите. Такими приютами служили караван-сараи, по своему монументально-репрезентативный характеру не уступавшие некоторым домам высокой знати.

Караван-Сарай Рабати-Малик
Из личного архива Мунавара Мамадназарова
Караван-Сарай Рабати-Малик

Караван-сарай был больше чем просто постоялый двор. Это была и торговая фактория, и логистическая база и своего рода символ экономической мощи государства, его форпост на границах с кочевым миром.

Историки сообщают, что при Саманидах на торговых путях функционировало более 10 тыс. караван-сараев. Между двумя саманидскими столицами, Бухарой и Самаркандом, проходила Рохи Шох-Царская дорога, на которой был возведен поистине "царский" караван-сарай Рабат и Малик (X–XI вв.), названный специалистами "одними из самых внушительных руин исламского периода".

К сожалению, от величественного сооружения (86х86 метров), настоящего "пятизвездочного отеля средневековья", сохранился лишь одиноко стоящий в степи, богато декорированный каллиграфическими надписями портал.   

Погребальные шедевры Центральной Азии

Хотя ранний ислам крайне отрицательно относился к попыткам увековечить память о человеке в виде надгробий и памятников, считая эту традицию сродни греховному идолопоклонству, однако завещанный пророком Мухаммадом аскетизм был нарушен менее чем за два столетия и над могилами правителей и шейхов стали возводить первые среднеазиатские мавзолеи – макбара.

В Центрально-Азиатском регионе в доисламский период были сильны традиции, связанные с культом предков, а потому здесь при Саманидах возродилась традиция строительства семейных погребальных сооружений.

Мавзолей Саманидов в Бухаре
Из личного архива Мунавара Мамадназарова
Мавзолей Саманидов в Бухаре

Блестящим образцом погребального зодчества считается усыпальница Саманидов в Бухаре, возведенная на рубеже IX–X вв. Это небольшое, ориентированное по сторонам света здание. – целиком из обожженного кирпича. Углы кубического объема поддерживают массивные башни-стержни, а верхнюю часть фасада венчает обходная галерея – равак.

В самой стилистике и декоре мавзолея отчетливо видны следы доисламского зодчества, восходящие к древнеиранским храмам огня – чортак. Неслучайно исследователь мусульманской архитектуры Хилленбранд назвал мавзолей Саманидов "храмом огня в исламском одеянии".

Между шариатом и фольклором. Почему мусульмане любят и ненавидят Навруз

Появление такого изящного и отнюдь не простого с точки зрения средневекового зодчества сооружения предполагает наличие длительного предшествующего строительного опыта, целой архитектурной школы, образцы которой по большей части, увы, не дошли до нашего времени. Все-таки сырцовый кирпич хоть и весьма крепок, но на тысячелетний срок рассчитан не был.

А вот на севере Таджикистана в селении Чорку расположен мавзолей Амир Хамза Хасти Подшо. Долгое время это строение с уникальной деревянной резьбой смотрится в окружении поздних пристроек как драгоценная жемчужина в раковине. Это единственный из сохранившихся в Центральной Азии деревянных памятников периода Х–XI вв.

Мавзолей в Чорку
Из личного архива Мунавара Мамадназарова
Мавзолей в Чорку

Древняя часть мавзолея представляла собой квадратную постройку в виде навеса на колоннах, ограниченного с двух сторон стенами. Все колонны и потолки покрыты выразительной резьбой по дереву, в которой еще живут отголоски изобразительности доисламского искусства, но уже достаточно стилизованной и органично включенной в сложную вязь орнаментики и изящных куфических надписей.

Вечно живое искусство Таджикистана

Древнеиранское наследие и привнесенная исламская традиция сформировали новый уникальный тип жилищ, мечетей, дворцов и мавзолеев. Архитектура этого периода сочетает в себе и многовековые традиции, и новаторский дух, оставаясь аристократически изящной, декоративно насыщенной и при этом сомасштабной человеку.

Виртуозной комбинацией простых геометрических фигур талантливые инженеры и строители создавали сложные комбинации из обожженного кирпича, терракоты и гипса, доведя до совершенства типы сооружений, которые на протяжении столетий останутся образцами исламской архитектуры.

Дворец в Варахше под Бухарой IV-VIII
Из личного архива Мунавара Мамадназарова
Дворец в Варахше под Бухарой IV-VIII

Увы, ничто хорошее не длится вечно, и за взлетом непременно следует падение. Так случилось и с первой таджикской династией, на рубеже X–XI вв. ставшей жертвой слабости собственных правителей и вторжения кочевых тюркских племен.

"Со страниц истории ушла последняя блестящая эпоха согдийско-иранского рыцарства, аристократической культуры и искусства. Но, несмотря на правление в Мавераннахре и Хорасане тюркских ханов Караханидов, Газневидов, затем Сельджукидов, преемственность культурных и художественных традиций не прерывалась, и даже после оседания тюрок и их ассимиляции в местной, ирано-таджикской культурной среде", – резюмирует знаменитый исследователь восточной архитектуры Сергей Хмельницкий.

Тюркским династиям, пришедшим на смену Саманидам, нечего было противопоста­вить многовековой непрекращающейся культуре ирано-центральноазиат­ского региона: они сделали персидский языком двора и всячески поддерживали древние традиции в литературе, живописи и архитектуре.

"Греция, взятая в плен, победителей диких пленила", – так в свое время римский поэт Гораций описал покорение Эллады военной мощью Римской империи. На территории Центральной Азии более тысячи лет спустя произошло то же самое - перед обаянием иранской культуры не устояли ни тюрки, ни завоеватели-монголы, покоренные изяществом и талантами древних.

2360
Теги:
Исмоил Сомони, архитектура, культура, Таджикистан
Эмомали Рахмон и Мухаммад Ашраф Гани

Мосты, талибы, провода: что обсудят Рахмон и Гани на встрече в Душанбе

286
(обновлено 20:07 02.03.2021)
Афганский президент в марте прибудет с визитом в Таджикистан. Но не столько ради обсуждения борьбы с экстремистами на границе, а сколько ради торговых выгод и цен за свет

ДУШАНБЕ, 2 мар — Sputnik. Афганские чиновники сообщили, что в марте в Таджикистан с официальным визитом прибудет Ашраф Гани. Точную дату прилета, программу поездки и состав делегаций пока еще не объявили, но догадаться несложно - речь пойдет о государственной безопасности и экономике, причем торгово-финансовая часть переговоров окажется намного более значима для Кабула.

По словам научного сотрудника ИМИ МГИМО МИД Шарбатулло Содикова, антикриминальная повестка будет стандартная - охрана безопасности на границах, противодействие наркотрафику и борьба с экстремизмом в условиях ожидаемого наступления талибов.

"В частности, стороны обсудят условия экстрадиции лиц, которые могли быть членами бандформирований или участвовать в контрабанде наркотиков. Пандемия коронавируса лишь усилила криминальную обстановку и создает угрозу и Афганистану, и Таджикистану, поэтому это очень важная тема для властей обеих стран", - отмечает Содиков.

А вот вопросы экономики будут куда более разнообразными. Так, 1 марта в Таджикистан отправился глава палаты представителей афганского Национального совета Миррахмон Рахмони, который обсудил с Эмомали Рахмоном предстоящий визит Гани, а также несколько межрегиональных проектов.

А его зам Махмад Махмадрахим встретился с главой Минэкономразвития Республики Таджикистан Завки Завкизодой и обсудил возможность создания международного логистического терминала на территории СЭЗ "Пяндж" с привлечением афганских инвестиций. Предполагается, что это упростит доставку и реализацию товаров из Афганистана. 

Кроме того, речь на встрече шла также о строительстве совместных предприятий в сферах фармацевтики, легкой промышленности.

"Таджик Азот" ушел с молотка: власти озвучили цену завода

Но конкретные планы развития торговли и производства - не единственное, что предстоит в скором времени утвердить Рахмону и Гани.

В конце февраля Правительство Таджикистана озвучило сроки сдачи объектов по проекту CASA-1000. Масштабный энергетический проект предусматривает экспорт "излишков летней электроэнергии" из Таджикистана и Кыргызстана в Афганистан и далее - в Пакистан.

В Минэнерго Республики Таджикистан заявили, что закончат свой участок уже к концу 2021-го, а значит, уже в следующем году ряд северных регионов Афганистана смогут получить бесперебойный доступ к электричеству. И теперь Рахмону и Гани надо решить, как обеспечить сохранность ЛЭП и цену за мегаватты.

Официальный Кабул неслучайно придает столь большое внимание торговле с соседями по региону.

В отличие от своего предшественника Хамида Карзая, на которого деньги буквально падали с небес (а точнее - из карманов международных спонсоров), внешний финансовый ресурс Гани весьма ограничен. И раз уж президент не может бесконечно полагаться на заграничные инвестиции, то его команда старается хоть как-то поставить на ноги шаткую национальную экономику.

И в смысле экономического потенциала большие инфраструктурные проекты и даже более скромная транзитная торговля - буквально непаханое поле для обеих стран, считает эксперт российского Центра изучения современного Афганистана Андрей Серенко.

"Это прилетавший в Москву глава афганского МИДа Ханиф Атмар недавно, это и Мохаммад Каргар, недавно завершивший свой визит в Баку. Последние полтора года ближний круг Гани реализует одну стратегию - создать условный круг друзей Кабула с опорой не на проблему безопасности, а на экономику и инфраструктуру", - пояснил Серенко Sputnik Таджикистан.

Афганский лидер лично проявляет удивительный дипломатический пыл, пытаясь заручиться поддержкой соседей по региону. За непродолжительный срок Гани побывал в Ташкенте, Ашхабаде, и Таджикистан остается последним приграничным государством Центральной Азии, куда он еще не приезжал.

Гудбай, Талибайден: готов ли Таджикистан к скорой войне Кабула и террористов

Интересы Кабула отлично понимают в Душанбе, и потому встреча двух президентов будет плодотворной и насыщенной по части взаимовыгодных экономических соглашений.

"Афганистан - это очень перспективное направление в плане торговли и транзита. Кто начнет работать с регионом не как с проблемой, а как с ресурсом - тот и выиграет больше всего", - подчеркивает Серенко.

За пределами Центральной Азии первыми это поняли китайцы, ненавязчиво и без лишнего шума предлагающие свои кредиты Кабулу. Что Поднебесная получит взамен - неизвестно, но, как и в случае с Таджикистаном, скорее всего, долю на перспективных месторождениях драгметаллов.  

286
Теги:
Эмомали Рахмон, Ашраф Гани, Афганистан, Таджикистан
Флаг афганистана

В Москве группа стран решит судьбу Афганистана

132
(обновлено 20:25 02.03.2021)
В скором времени мировые гиганты встретятся, чтобы уладить вопрос по афганскому урегулированию

ДУШАНБЕ, 2 мар — Sputnik. О грядущих масштабных переговорах сообщил спецпредставитель президента РФ по Афганистану, директор Второго департамента Азии МИД Замир Кабулов в интервью ТАСС.

На переговорах ожидается участие представителей России, Китая и США. Также к диалогу подключатся Пакистан и, возможно, Иран.

"Вопрос проведения международной встречи по афганскому урегулированию в Москве в настоящее время прорабатывается нами совместно с другими международными партнерами", - сообщил Кабулов.

Дипломат добавил, что масштабные переговоры ожидаются "в скором будущем".

Рахмон обсудил региональные проблемы с председателем парламента Афганистана

Ранее Кабулов уже анонсировал международную встречу по Афганистану в конце февраля, но, по всей видимости, переговоры были перенесены.

132
Теги:
Иран, Пакистан, Россия, США, Китай, Афганистан