Премьер-министр Японии Синдзо Абэ

Япония лишилась стратегически мыслящего руководителя

274
(обновлено 16:07 29.08.2020)
Блестящие отношения, неоценимый вклад, весьма жаль — так откликнулись в Кремле на отставку японского премьера Синдзо Абэ

Понятно, что дипломатические правила хорошего тона диктуют свой язык — но в данном случае все сказанное является абсолютной правдой. Дело не в том, что впервые в этом году меняется руководство одной из стран "Большой двадцатки", к тому же и соседа России, — с уходом Абэ Владимир Путин теряет одного из самых сильных своих коллег из числа мировых лидеров. С которым у российского президента действительно были "блестящие рабочие отношения", которые он "высоко ценит", пишет автор РИА Новости.

Путин и Абэ встречались 27 раз — и, как однажды сказал сам японский премьер, съели вместе пуд соли. Да, этот пуд не помог решить проблему мирного договора и снять территориальные претензии Японии к России — но Абэ искренне хотел убрать мешающие нашим отношениям барьеры. И даже давал на могиле своего отца клятву заключить мирный договор. И ему удалось приблизиться к этому, как никому из японских премьеров, начиная с 1956 года, когда была подписана Московская декларация о намерениях заключить договор. Да и ни у одного из глав правительств Японии не было таких доверительных отношений с руководителями нашей страны.

Досрочное завершение правления Абэ не связано с коронавирусом и вызванным им кризисом (и падением его рейтинга). Премьер мог спокойно досидеть до сентября следующего года, когда истекал срок его партийных полномочий и должны были пройти новые парламентские выборы. Но лишний год уже не имел для Абэ принципиального значения — он убедился в том, что за оставшееся время ему все равно не удалось бы решить две главные задачи. Одной из них была реформа Конституции, а другой — заключение договора с Россией. Поэтому обострившиеся этим летом проблемы со здоровьем подтолкнули Абэ к мысли об отставке:

"Язвенный колит вернулся. Необходимо продолжить лечение в течение какого-то времени. Я принял решение, поскольку не мог себе позволить внезапно уйти в отставку, как в прошлый свой срок".

В прошлый раз — это в 2007 году, когда, не пробыв и года на посту премьер-министра, Абэ был вынужден уйти в отставку. Тогда он был самым молодым премьер-министром в японской истории — и, вернувшись к власти через пять лет, уже не оставлял ее. Сейчас он уходит как самый долгоправящий премьер-министр, что для построенной на балансе разных кланов и фракций японской политической системы совершенно нетипично. Да, Абэ принадлежит к одной из самых заметных семей: его дед и двоюродный дед были премьер-министрами, а отец долгие годы возглавлял МИД и имел все шансы возглавить правительство. Синдзо превзошел и отца, и деда, но не смог исправить оставленные ими проблемы. Главной из них был как раз вопрос о территориальных претензиях к России — проблема так называемых северных территорий.

Потому что дед Абэ Нобусукэ Киси подписал в 1960 году договор о безопасности с США — количество американских войск хотя и сокращалось, но военная и геополитическая зависимость от Соединенных Штатов сохранялась. Этот договор, вызвавший огромное недовольство в японском народе, не только похоронил правительство Киси, но и поставил точку на Московской декларации, подписанной главами правительств СССР и Японии в 1956 году. Согласно тем договоренностям, Токио и Москва собирались заключить мирный договор, после подписания которого советская сторона обещала передать Японии два из четырех островов Южно-Курильской гряды — Хабомаи и Шикотан.

Выполнить декларацию было непросто — американцы тут же пригрозили, что если Япония пойдет на урегулирование территориального спора с СССР, то может забыть об Окинаве (крупном острове, на котором расположены американские военные базы и который тогда еще не был возвращен под суверенитет Японии). Понятно, что между скалами Хабомаи и огромной Окинавой японские лидеры выбрали последнюю — понимая, что жертвуют урегулированием отношений с СССР. Ну а подписанный Киси в 1960-м договор с американцами дал Москве повод фактически отказаться от обещаний, данных в декларации 1956 года, — возвращать что-либо "американскому авианосцу" Хрущев не собирался.

А в самой Японии тема "возврата северных территорий" становилась все более болезненной — японцы как будто не замечали, что ее раскручивание выгодно только США, которые сознательно переводили стрелки японского недовольства на наглых русских, захвативших японские земли. Действительно, русские вероломно все украли — а американцы, сбросившие атомные бомбы, оккупировавшие Японию, ограничившие ее суверенитет и до сих пор держащие на Окинаве военные базы, лучшие друзья.

Но когда Абэ, внук Киси, стал премьер-министром, он попытался исправить отношения с Россией — вынуть оставленную американцами занозу. Абэ хотел изменить Конституцию, в том числе легализовав формально запрещенную армию, сделать Японию более самостоятельной — а для этого нужно было уменьшить зависимость от США. То есть снять напряженность в отношениях с Россией, убрав территориальный вопрос.

Несколько лет Абэ и Путин неофициально обсуждали "проблему северных территорий", а осенью 2018-го объявили о том, что условились двигаться к мирному договору на основе Московской декларации 1956 года. Это было сенсацией — и в России, и в Японии. В России поднялась волна недовольства на тему "торговли Родиной" и уступки японцам всех четырех островов, хотя в декларации 1956 года речь шла только о двух, причем самых маленьких островах, на которые приходится всего семь процентов от Южных Курил. А в Японии Абэ стали проклинать за то, что он "отказывается от японской территории" и идет на уступки Путину.

В реальности же Абэ понимал, что совершенно бессмысленно обсуждать судьбу Итурупа и Кунашира: если бы удалось договориться о Хабомаи и Шикотане, это уже стало бы огромной удачей для Японии. Но японское общественное мнение не было готово поддержать Абэ в его усилиях по ликвидации искусственной территориальной проблемы, хотя это полностью отвечало бы стратегическим интересам Японии.

Однако не только общественные настроения мешали Абэ пройти свою часть пути — Россия хотела убедиться в том, что Япония движется в сторону самостоятельного обеспечения своей безопасности, то есть уменьшает зависимость от США. Если Япония не может гарантировать нераспространение действия своего договора с Америкой на Южные Курилы, то о чем вообще можно было говорить? Поэтому в Москве стали вслух проговаривать варианты того, что может быть названо передачей, — склонясь к тому, что речь должна идти не об изменении территориальной принадлежности Хабомаи и Шикотана, а их передачи, например, в использование Японии.

Кроме того, Токио должен был официально признать территориальные итоги Второй мировой — то есть сначала отказаться от каких-либо претензий, чтобы потом разговаривать о возможных "приобретениях".

На все это у Абэ уже не хватало политического ресурса — да и далеко не все в японской элите разделяли его настрой. В итоге попытка заключения российско-японского договора, по сути, сорвалась.

"Чрезвычайно болезненно осознавать, что ухожу, не разрешив вопросы, в том числе заключения мирного договора с Россией", — сказал Синдзо Абэ, выразив надежду на то, что его преемник быстро включится в решение этого вопроса. Но в реальности, кто бы ни стал его преемником, шансы на продвижение становятся абсолютно призрачными.

Однако лично Абэ останется в истории российско-японских отношений как человек, который честно пытался освободить их от внешнего влияния, сделать по-настоящему добрососедскими. То есть работал на интересы Японии — как бы сейчас ни ругали премьера его соотечественники.

274
Теги:
Синдзо Абэ, Япония

Почему Путин назвал Эрдогана надежным партнером

6
Война в Карабахе беспокоит Россию — не только из-за близких отношений с обеими враждующими сторонами, но и из-за позиции Турции

Анкара открыто поддержала Баку в попытке военного решения спора — что не могло не вызвать в России тревоги по поводу "турецкой угрозы" и споров о российско-турецких отношениях. Турция не скрывает своих экспансионистских планов, а ведь мы с ней столько раз воевали в прошлом, да и сейчас у нас масса противоречий. А еще Турция видит себя лидером исламского мира — и это касается уже не только мусульман бывшего СССР, но и мусульман России.

В общем, в России распространена точка зрения: бойтесь турка и не верьте турку — только и ждет момента, чтобы ударить в спину и отыграться на России за все поражения и потери прошлых веков. Поэтому никаких стратегических отношений с Турцией быть не может — а лучше вообще вести себя с Эрдоганом жестко и грубо, не спускать ему ничего и давить на Турцию по всем фронтам.

Эта точка зрения особо популярна в периоды обострения российско-турецких противоречий. Достается и нашим властям — ну что за мягкотелость и невнятность, учитесь у тех же турок отстаивать свои национальные интересы громко и внятно. Эх, нет у нас защитников, пропала Россия...

И вот на этом фоне Владимир Путин, выступая в четверг на заседании клуба "Валдай", отмечает важность развития российско-турецких отношений. Признавая, что позиции двух стран часто расходятся, Путин отметил, что с Эрдоганом всегда можно договориться ("как бы жестко ни выглядела позиция президента Эрдогана, я знаю, что он при всем при том человек гибкий, с ним можно найти общий язык"), что он держит слово, что он надежный партнер.

Может ли Турция вытеснить Россию из Закавказья

"Знаю, что Турция реально заинтересована в том, чтобы это сотрудничество (России и Турции) продолжалось. Знаю, что президент Эрдоган проводит независимую внешнюю политику. Несмотря ни на какое давление, мы с ним в достаточно короткие сроки реализовали проект "Турецкий поток". Мы с Европой до сих пор не можем, годами жуем эту тему, Европа никак не может проявить какую-то элементарную самостоятельность и суверенитет для того, чтобы реализовать абсолютно выгодный для нее проект "Северный поток — 2". Но с Турцией мы сделали это достаточно быстро, несмотря ни на какие окрики. Зная и понимая свои национальные интересы, Эрдоган сказал, что мы это реализуем, и мы это сделали. Так же как и в других областях. Например, в сфере военно-технического сотрудничества. Решила Турция, что им нужна современная система ПВО, а наилучшая система в мире сегодня — это С-400, "Триумф" российского производства, сказал и купил. С таким партнером не просто приятно, с таким партнером надежно работается", - сказал Путин.

Что это — тонкая игра с Анкарой? Нет, это осознанная позиция президента России.

Путин действительно относится к Эрдогану с уважением (и это взаимно) — более того, это один из самых значимых его партнеров на мировой арене. Путин возглавляет Россию 21 год, Эрдоган руководит Турцией 18 лет — и их отношения прошли проверку временем. И даже такими серьезными кризисами, как в 2015-2016 годах, когда турки сбили наш Су-24. У России и Турции, как у двух великих соседних держав, много противоречий — не говоря уже об истории наших отношений с бесконечными войнами XVIII-XIX веков. Но при Путине и Эрдогане две страны научились договариваться — даже там, где это, как в Сирии, было очень непросто сделать. У России и Турции масса совместных проектов — не только выгодных обеим странам, но и поднимающих их вес в мировой политике. Россия и Турция не стратегические союзники — но очень часто стратегические партнеры.

Карабахское обострение: кто пытается втянуть Россию в войну на Кавказе

Партнеры? А как же, например, в Карабахе, в урегулировании ситуации вокруг которого Турция претендует на сравнимый с Россией статус, то есть хочет потеснить в Закавказье нашу страну? Как сказал в пятницу Эрдоган:

"Если Россия хочет принять участие в решении карабахской проблемы, то и Турция считает, что у нее есть не меньшее право принимать такое же участие. <...> Я верю в то, что насколько Россия планирует находиться там ради решения и ради мира, настолько Турция, как и Россия, имеет право находиться тут ради установления мира. <...> Азербайджан справедливо говорит: "Если Армения предлагает Россию, тогда мы предлагаем Турцию". Если честно, я не думаю, чтобы Россия была против этого. Мне об этом ни разу не докладывали. Если кто-то говорит об обратном, они лишь указывают на свое отношение к этом вопросу. Мы решим этот вопрос так же — совместно, как решали вопросы в Сирии".

То есть Эрдоган сравнивает сирийскую (и ливийскую) проблемы с карабахской — ожидая от России такого же отношения. Мол, мы же в Сирии, которая для Турции является зоной жизненных интересов, договорились с Россией, почему бы теперь России не договориться с нами по Закавказью, пойти на уступки?

Подобный подход совершенно неприемлем для России (настроенной на усиление, а не на ослабление своих позиций в Закавказье), поэтому и Москва будет всячески сдерживать рост турецкого влияния в регионе. Однако Путин явно намерен и дальше выстраивать взаимодействие двух стран, которое больше и важнее любых самых сложных противоречий. Почему?

Потому что Россия и Турция — не только две соседние великие державы, но и державы полностью суверенные. И Путин, и Эрдоган относятся к тем немногим мировым лидерам, кто действительно способен самостоятельно определять политику своей страны, руководствуясь при этом исключительно ее национальными интересами. К этой немногочисленной группе "самодержцев" относятся еще Си Цзиньпин и аятолла Хаменеи — лидеры суверенных государств. Причем в отличие от всегда суверенного Китая или уже сорок лет как самостоятельного Ирана Турция достигла почти полного суверенитета именно при Эрдогане, благодаря его курсу, его политике. Путин видит и ценит это — и само по себе это гораздо важнее, чем любые противоречия между нашими странами.

Россия не допустит большой армяно-азербайджанской войны

Потому что с суверенной Турцией и самостоятельным Эрдоганом можно не только обсуждать, но и преодолевать разногласия, находить компромисс по практически любым спорным темам — и в конечном счете делать дело. В отличие, например, от Франции или Японии, с лидерами которых у Путина могут быть прекрасные личные отношения, но они не обладают свободой маневра и возможностью принимать стратегические решения. А Эрдоган, отстаивая турецкие национальные интересы, способен принимать решения — и Путину действительно надежно работать с ним. Причем не только над двусторонними отношениями.

И Турция, и Россия заинтересованы в построении нового мирового порядка, в котором обе страны будут играть большую роль, соответствующую их весу и значению. Эта общая цель гораздо важнее любых конкретных противоречий между двумя державами — и понимание этого как раз и позволяет Путину и Эрдогану выстраивать по-настоящему партнерские отношения. При всем взаимном уважении Путин и Эрдоган не могут быть друзьями, а Россия и Турция не могут быть полноценными союзниками, но стратегически обе страны нужны друг другу. Потому что вместе им проще стать сильнее — а враждуя, на радость общим геополитическим противникам, они лишь ослабят друг друга.

Лавров: Россия не согласна с Турцией по Нагорному Карабаху

Столкновение Турции и России, как и ислама и православия — важнейшая задача для атлантических стратегов. Несамостоятельные или просто недалекие политики во главе наших стран давно бы уже повелись на многочисленные разводки (основанные на вполне реальных противоречиях) наших общих "друзей", сцепившись друг с другом. Но стратегически мыслящие Путин и Эрдоган не поддаются на провокации — и способны стать выше любых противоречий, потому что самостоятельно идут к по-настоящему большой цели. Возрождению величия и силы своих суверенных держав-цивилизаций.

6
Теги:
политика, Реджеп Тайип Эрдоган, Владимир Путин, Турция, Россия
Акция протеста в Минске после президентских выборов

Беларусь хоронит цветную революцию

192
(обновлено 11:24 23.10.2020)
Белорусская оппозиция настолько невезучая, что имеет все шансы проиграть даже в номинации "Неудачник года"

Против нее играют как не зависящие от нее обстоятельства, так и собственные лидеры, выдающие такие феерические инициативы, что вообще непонятно, как те разгребать без тяжелых репутационных и имиджевых потерь.

В воскресенье истекает срок "ультиматума", предъявленного Александру Лукашенко почти две недели назад Светланой Тихановской. Поскольку ни малейших признаков готовности белорусских властей выполнить его требования не наблюдается, с понедельника, согласно обещанию "президента Светы", Белоруссия должна пасть в хаос общенациональной забастовки, блокировок дорог и обвала продаж в государственных магазинах.

Однако с каждым днем подобное развитие событий выглядит все более фантастическим.

Похоже, это начали подозревать даже в координационном совете оппозиции, который теперь озадачен, как вывернуться из ситуации с наименьшими потерями. Один из его членов, Павел Латушко, заявил, что по мере истечения срока ультиматума, который легким движением руки превратился в "народный", они будут наращивать свою активность. Очень удобная формулировка, предоставляющая широчайшие возможности для интерпретации и при этом не дающая никаких обязательств.

Но все более очевидный провал протестов в Белоруссии было бы неправильным связывать исключительно с внутренними факторами, хотя они, безусловно, играют главную роль.

Белорусской оппозиции (и ее зарубежным кураторам) не повезло затеять свержение власти в момент масштабной дискредитации феномена цветной революции как такового.

Полтора десятилетия он — этот феномен — был реальной угрозой для властей и одновременно вдохновением для оппозиции большого количества стран. Цветные революции считались совершенным и всемогущим оружием для смены неугодных правителей и режимов. Это понятие деморализовало одних и вселяло уверенность в своей скорой победе в других.

Но, наверное, самое главное: в возможности таким способом реально изменить жизнь к лучшему было искренне убеждено огромное количество людей, не имеющих непосредственного отношения к политике.

Ведь цветная революция — это не просто государственный переворот. Она невозможна без заполонивших улицы граждан, аполитичных в обычной ситуации, но резко уверившихся в необходимости немедленной смены власти поперек писаных правил ради светлого будущего. Именно это подтолкнуло десятки и сотни тысяч человек выйти на каирскую площадь Тахрир в 2011-м и на Евромайдан в Киеве в 2013-м.

Кстати, белорусские протесты также могли изначально похвастаться достаточно высокой массовостью. Вот только численность мероприятий неуклонно падает от недели к неделе.

Дело не только в том, что люди устали от безрезультатности своего участия в мероприятиях и лозунг "Лукашенко, уходи", как оказалось, не обладает магической силой изгонять "неправильного" национального лидера. Параллельно с белорусскими событиями в других уголках мира происходят весьма примечательные процессы, которые заставляют граждан республики более трезво оценивать происходящее у себя дома.

Есть Киргизия, которая прямо сейчас переживает третий за 15 лет политический кризис, по отношению к которому применяется ярлык "цветная революция". Мало кто сделал для дискредитации явления больше, чем эта среднеазиатская страна, поскольку главным итогом всех государственных переворотов, сопровождающихся уличными беспорядками и анархией, стало отсутствие перемен к лучшему для киргизского общества.

За месяц до выборов в Бишкеке закрыли все оружейные магазины. Но там до сих пор неплохо управляются и булыжниками с арматурой. Можно было бы сказать, "орудием пролетариата", если бы это был он.

Есть Армения. На фоне нарастающего скепсиса в отношении любых майданов и все более частых их неудач именно ереванские события 2018 года служили образцовым примером бархатной революции, которая во всех отношениях получилась.

Восставший народ во имя демократии, европейского будущего и борьбы с коррупцией успешно снес надоевшую власть, поставил во главе государства того, в кого поверил, — и новому лидеру даже есть чем похвастаться за первые годы работы. Во всяком случае, отсутствие катастрофических результатов, как на Украине или в той же Киргизии, уже может считаться немалым достижением по нынешним временам.

Вот только какой смысл в сделанном народом европейском выборе, побежденных коррупционерах из прежней власти и прогрессивном демократическом лидере, если Армения вновь оказалась в эпицентре очень старого и кровавого конфликта? К тому же даже далекому от политики человеку понятно, что Азербайджан воспользовался демократическими исканиями соседа в своих интересах, результаты чего можно наблюдать сейчас в Нагорном Карабахе.

Термин "цветная революция" подспудно наводит на мысль, что мир представляет собой чудесное, солнечное, дружелюбное место, где люди друг другу братья, — и стоит убрать отдельные вредоносные силы во главе государства, как страна превратится в такой же цветущий сад, живущий в гармонии с окружающими.

Киргизия и Армения для белорусского общества — зримое напоминание, что подобное представление — это иллюзия, не имеющая ни малейшего отношения к действительности ни во внутреннем, ни во внешнеполитическом отношении.

Ничего удивительного, что протесты в Белоруссии последовательно движутся к своему все более неизбежному провалу.

Ну а тем самым республика забьет свой гвоздь в крышку гроба общемирового мифа о цветной революции.

192
Теги:
Беларусь